А тем временем...

В мире

Facebook

Главная » Новости Украины » Одесса

Создана: 19 February 2021 в 15:47

Дома под Шкодовой горой, на Пересыпи и в катакомбах Одессы, где спрятан её украинский код…

Екатерина II, Хосе де Рибас, Франц де Воллан, Григорий Потемкин и Платон Зубов – среди создателей Одессы, воспетых российско-советской историографией, не хватает по-настоящему главных героев. – Потрібно поставити пам'ятник каменотесам. У важких умовах, ризикуючи життям, вони добували ракушняк, з якого побудована майже вся стара частина міста, – говорит одессит Александр Бабич. Бабич, согласившийся показать журналистам УП катакомбы Шкодовой горы, – человек непростой. Историк по образованию, он служил в советском спецназе в Подмосковье. В 90-х работал пожарным в одесском микрорайоне Пересыпь – тушил камыш. И доставал багром трупы из болотистых полей орошения, куда попадали жертвы бандитских разборок. Уйдя из «пожарки», Александр Бабич дослужился до подполковника милиции. Параллельно писал сценарии исторических телепроектов, в том числе по заказу «Первого канала» РФ. Сотрудничество с русскими закончилось в 2010-м, когда рецензенты в кокардах и редакторы из Останкино, прочитав правдивый текст, сказали: «Александр, что-то у вас как-то все мрачно. Вы не могли бы сменить риторику? Нет? Вы там, на Украине, не понимаете глубину и ширину наших скреп!..». Через четыре года, когда «зеленые человечки» входили в Крым, Бабич ронял слезы, записывая в Facebook: «Нам будет легко убивать русских, а русским – нас…». Избавившись от груза подполковничьих погон, Александр создал экскурсионное агентство. Сегодня одесский экскурсовод Бабич открывает забытые страницы украинской истории Одессы, вызывая зубовный скрежет у русофилов. Сколько стоит дом со скалой, как выглядят пещерные дома в Шкодовой горе и о чем молчат старинные козацкие кладбища, которых множество вокруг Одессы, – в репортаже УП из Одессы.

Фото: Под Шкодовой горой в Одессе.

Опрос

Как вы оцениваете свой «добробут» - уровень жизни?

Показать результаты

Loading ... Loading ...

Скала…

…В хорошую погоду из огорода Ирины Севастьяновой можно разглядеть многое: Хаджибейский лиман, оросительные поля, заросшие камышом, Черное море и колесо обозрения в парке Шевченко. Но самое удивительное находится под ногами.

– Где-то тут был дымоход, его давно замуровали, – говорит Ирина, пока Александр Бабич расчищает слой снега.

По образованию Ирина – зоотехник, но работает в дошкольной сфере.

Огород Севастьяновой находится наверху скалы, внутри которой добывал ракушняк ее дед Иван Трусов 1894 года рождения. Там же для себя, жены и трех детей каменотес вырубил несколько комнат с окнами.

– Якщо мандрівник взимку йшов степом, то міг побачити стовпи диму, що піднімаються з-під землі. Печерних жителів тут було багато,– рассказывает гид Александр Бабич.

Ирина родилась в 1962 году, когда деда уже не было. Он умер в 52 года – сказалась работа в сырости, без солнечного света и свежего воздуха.

В конце 18 века эту местность заселили козаки…

Севастьянова росла в дедовских катакомбах до трех лет, там училась ходить и говорить. Здесь же и осталась жить, но уже в новом, традиционном доме, который в 1965-м прямо у скалы построил ее отец.

– Пещерные люди? – смеется она. – Нет, Боже упаси! Никто нас так не обзывал. Даже слова «катакомбы/а» не было. Говорили просто: «Наша скала». Папа называл мою маму «хозяйка каменной горы».

В потрепанной домовой книге, выданной в 1944-м Марии Трусовой, бабушке Ирины, значится: «улица Сталина, 167».

Улица Сталина, на которой жили родные Севастьяновой, сейчас носит имя писателя Гладкова, лауреата сталинских премий.

– Документ с пропиской дали на эти катакомбы. Другого жилья тут не было, и у соседей тоже, – показывает бумажку Севастьянова.

С точки зрения чиновников, это была идеальная схема: каменщики добывали ракушняк, из которого строилась/росла Одесса, а им разрешали заселяться в разрастающихся выработках.

Сегодня такой круговорот веществ в природе не выглядит социально справедливым. Но семьи и потомки добытчиков желтого камня на судьбу не жаловались. То была их естественная среда обитания.

Ирина Севастьянова – одна из немногих, кто помнит, как это – жить в пещерном доме.

– Мы никогда не ощущали себя обделенными, – утверждает Ирина. – Здесь столько места, что нам могли позавидовать жители коммуналок в центре Одессы.

Человеком с окраины Севастьянова себя никогда не считала. Отсюда до Дерибасовской ей 20 минут езды на трамвае. А сейчас свое родовое имение женщина собирается продать за 50 тысяч долларов.

– Живу сейчас сама, мне уже тяжело за всем присматривать, – объясняет она.

Пещера…

Дом Ирины Севастьяновой, уместившийся на склоне Шкодовой горы, словно неприступная крепость. С одной стороны – скала. С другой, у входа во двор, за забором – огромный трехлетний пес по кличке Цезарь.

Двор Ирины находится прямо у скалы Шкодовой горы.

Попасть в пещерные комнаты без разрешения хозяев и благосклонности Цезаря невозможно. Пес встречает лаем, выражая и любопытство, и игривость, и крутой норов.

Ирина: «Гладить Цезаря можно, но он предупредит, если будет недоволен…».

Ирина, внучка сурового одесского каменотеса, ходит по двору только в гольфе и жилетке, несмотря на промозглый февральский день и дрожь гостей в пуховиках.

– Это у нас пристройка, с котельной и летней кухней, – заводит Севастьянова внутрь домика из белого кирпича. – Заходите, заходите! А вот дальше уже начинается скала…

Большинство скальных домов находятся на частной территории. Их используют в качестве сараев и подсобок.

Зайдя внутрь, не сразу понимаешь, что уже находишься в скале

Высота потолков в скальных комнатах - до двух с половиной метров. В некоторых местах ракушняк подпирают металлические балки, на земле стоят тазики и ведра, собирающие воду.

– Тут у бабушки была прихожая. Стены штукатурили. Но когда осадки – всё сюда просачивается, поэтому всё так выглядит… Раньше ракушняк был плотнее, теперь постепенно рушится, – рассказывает хозяйка.

Потолки протекают во время обильных снегопадов и дождя.

– Мама говорила, бабушка была счастлива, ведь у нее был дом, – продолжает женщина. – Летом - прохладно, зимой - не холодно. Температура держится круглый год в районе 13-15 градусов.

В комнате, куда в 1962-м Севастьянову принесли из роддома, теперь стоят стеллажи с консервацией и пустыми банками. А раньше тут была кровать ее родителей и детская кроватка…

В бывшей жилой комнате сейчас погреб с домашней консервацией.

Двух окон и печи с дымоходом хватало для комфортной жизни.

– Это спальня, а дальше - комната побольше, – ведет Ирина. – Здесь тоже окна были когда-то… Всё, что вы видите вокруг, дед рубал. Стены оббивал рубероидом, подпорки делал, чтобы ничего не сыпалось. Потом я здесь курятник организовала…

Сложно поверить, что в таком помещении жили люди и чувствовали себя комфортно.

В частной собственности Ирины уникальный памятник скальной архитектуры.

Над головой – до трех метров породы и немного грунта.

– Пильный (от слова «пила» – УП) камень, рыхлый, с ракушечками, – показывает Ирина Севастьянова.

– Ні, руками склепіння краще не чіпати! – предупреждает гид Александр Бабич. – В катакомбах це робити не рекомендується. Дивіться акуратно, щоб не обвалилося!..

Поселок…

Для человека непосвященного видна только одна особенность поселка на Шкодовой горе – его расположение. Дворы каскадом спускаются вниз по склону. Чтобы подняться наверх нужно преодолеть не такую длинную, как Потемкинская, но все же крутую лестницу.

Административно и территориально поселок Усатово относится к Одессе.

Тем, кто приезжает сюда впервые, историк Александр Бабич показывает малозаметные детали, раскрывающие тайны этой местности.

100-200 лет назад ракушняк был скелетом, на котором держалась «вся» Одесса.

– Там, там і там – все це з тутешнього каменю, – обращает он внимание на заборы и постройки. – Он, бачите? Будинок немов під землю йде. Стінка примикає до скелі… Каменотеси відпрацьовували вглиб, а потім почали поруч будувати житла з ракушняка.

Бабич: «Дерева у цих краях завжди не вистачало. Тому все, що можна, робили з каменю…»

По словам Бабича, значительная часть всех одесских катакомб – результат добычи желтого камня. Точная протяженность подземных тоннелей - неизвестна. Говорят, что больше двух тысяч километров.

– Вирізали так званою «англійської пилкою» або «акулою», – рассказывает гид. – Пиляєш, пиляєш, а потім відбиваєш ломом брилу. З неї вже нарізали готовий для продажу камінь, який називали «штука». Бачите паркан? Він зроблений з таких «штук»...

Ракушняк образовался несколько миллионов лет назад на месте древнего Понтического моря.

– А ось паркан з кривих каменів, – продолжает Бабич. – З відходів виробництва, які не змогли продати. Називається «бут», бутовий камінь.

На строительство Одессы работали десятки артелей. Каменотесы врезались в породу в разных частях города. Оставшиеся после этого выработки в наше время облюбовали диггеры, туристы-экстремалы, наркоманы и бездомные.

Одесские катакомбы – одна из достопримечательностей города, которую все чаще осваивают туристы.

Бутылки, мусор, шприцы, матрацы – в бывших скальных пещерах и домах следов современной цивилизации более, чем достаточно. Хотя принцип существования мало изменился за последние несколько миллионов лет: есть пещера, скрывающая от дождя и снега; есть огонь, позволяющий согреться.

Во время Второй Мировой в катакомбах месяцами скрывались партизаны.

Без опытного проводника далеко в катакомбы лучше не заходить.

Александр Бабич помнит, как в 2013-м в Одессу приезжали бразильские телевизионщики, снимали людей, живущих в катакомбах.

– У них потім на ТБ вийшов сюжет про те, що є в світі місця, де хтось живе гірше, ніж в їх фавелах, – смеется одесский гид.

Система…

Когда удивление всякого, кто попадает в скальные комнаты Ирины Севастьяновой, достигает, казалось бы, пика, хозяйка ведет дальше и показывает то, что вызывает настоящий восторг.

– А тут, хлопці, клуб! – шутит экскурсовод, когда гости оказываются в большой пещере с высокими сводами.

– Тут, власне, вже виробка – объясняет Александр Бабич. – Вхід в систему видобутку каменю. Туди і туди йшли суцільні ходи…

Детство Ирины Севастьяновой в таких декорациях не было скучным.

Черная, как смоль, сажа на стенах указывает на то, что когда-то здесь активно пользовались огнем.

– У вас вхід в систему є? – вглядывается в темноту Бабич.

– Там все завалено, папа чем-то еще закрывал, – отвечает Ирина. – Знаете, в детстве я не хотела туда лезть. Не то, чтобы я боялась, просто желания такого не было… Папа рассказывал, что был выход в Нерубайские катакомбы…

Идеальное место для хозяйственных нужд.

– Над цими тунелями - село Усатове, – поясняет гостям Бабич. – Якщо там далі був вхід, то, ймовірно, можна було потрапити в катакомби під селом Нерубайським, а потім і під Кривою Балкою.

У цьому районі, під чотирма селами, загальна протяжність всіх виробок - близько 1 тисяча 200 кілометрів. Такі ось галереї, зали на глибині до 20 метрів. Нижче ракушняка вже немає…

По словам Ирины, в этих больших пещерах держали коров. В 50-х животных прятали от властей, которые, следуя призыву Хрущева догнать и перегнать Америку (в том числе по надоям), заставляли отдавать скот в колхозы.

– Один дедушка у нас на поселке скрывал корову в скале, никуда не выводил. Молоко втайне делили между местными мамочками, у которых были грудные дети. Кто-то на дедушку донес, корову забрали. И тогда мой папа пошел на лакокрасочный завод. Меня нужно было как-то выкормить, а там молоко давали за вредность, – вспоминает Севастьянова.

Подземелье давало не только кров, тепло, заработок, но и воду. В пещере остался колодец.

– Воду уже не берем оттуда, – говорит Ирина. – Было время, когда насосом ее качали по полдня, а уровень все равно не падал. На вкус она соленовато-горьковатая. Мы мыли этой водой посуду и стирали…

Ирина говорит, что в поселке жили хозяйственные люди, которых советская пропаганда обзывала «куркулями».

В своей пещере Ирина Севастьянова знает каждый темный угол.

– Всередині ракушняка є так званий понтичний водоносний шар, – рассказывает Александр Бабич. – У тих місцях, де води досить, робили колодязі. В Одесі під всім Французьким бульваром є дренажна система, вирубана всередині ракушняка для збору цієї води і викиду в море природним стоком.

«Сарай И» – так в документах с планом домовладения Ирины Севастьяновой названа пещера. Она – одно из немногих мест в Украине, где по-настоящему работает 13 статья Конституции, согласно которой недра принадлежат народу.

Память…

В конце 80-х Ирина Севастьянова, работавшая педагогом-организатором, вместе со школьниками ходила расчищать от дерезы кладбище, раскинувшееся у Хаджибейской дороги, на подножии Шкодовой горы, прилегающей к Пересыпи.

Близость к морю делает быт жителей поселка на Шкодовой горе комфортней.

Это были стандартные советские субботники на захоронениях погибших во Второй Мировой. Но таких могил там всего несколько – они затерялись среди более ранних, величественных козацких крестов и надгробий из ракушняка.

По словам Бабича, на старом кладбище 250-300 захоронений.

«Кладбище сотниковской сечи» – так на картах Google значится сегодня это место. Но несколько десятилетий назад о том, кто здесь покоится, знали далеко не все местные. Впрочем, большая часть нынешней Одессы не знает этого до сих пор.

«Какие там козаки, та вы шо?! Какая церковь? У нас был атеистический отдел, инспекторы по школам ходили, проверяли всё ли хорошо с атеизмом. На Пасху возле храмов дежурили, чтобы туда никто не приходил», – вспоминает эти «просветительские беседы при советской власти» Ирина Севастьянова.

Историк Александр Бабич приезжает сюда с особыми чувствами.

– Звідси до Дерибасівській кілометрів п’ять-шість, десять хвилин на авто. В Одесі мільйон мешкає, а про це козацьке кладовище знають, думаю, кілька тисяч. Нікому воно не потрібне. Бачите, до нас тут останнiм часом людей не було, – кивает гид на девственные сугробы без человеческих следов.

Самое свежее захоронение на кладбище датировано 1965 годом.

Кладбище упирается в частные дворы и дома.

О том, как на этих землях оказались козаки, Бабич может рассказывать увлеченно и долго. Первые поселения появились еще до 1794 года, когда Екатерина, согласно московско-питерской историографии, основала Одессу.

– Найстаріше поховання – могила дитини, датована 1791 роком. Тобто до 1794 року у межах майбутнього сучасного міста вже жили козаки із cім’ями. Це були люди, які прийшли сюди із Запорізької Січі після того, як її ліквідувала Катерина. Я вже мовчу, що декілька століть до того на місці Одеси була татаро-турецька фортеця Хаджибей та порт, – отмечает Бабич.

Александр Бабич проводит отдельные экскурсии, посвященные украинской истории Одессы.

Бабич: «Є у нас завзяті активісти, які побілили кам*яні хрести, зіпсувавши їх автентичний вигляд…».

В последней четверти XVIII века воинов Сечи привлекали реки, море, рыба, вольная еще в этих краях степь. Сюда стекались козаки, которые, по современной терминологии, ушли на пенсию. Но сохранили вольный дух.

– За однією з версій село Нерубайське заснував козак Нерубай, який вже не «рубав», не воював. Інші топоніми теж пов’язані з козацтвом. Наприклад, Усатове.

Коли російські війська за допомогою тих самих козаків взяли Хаджибей, вони його зруйнували. Катерина, так би мовити, обнулила всю цю територію з її історією, – употребляет Александр аллюзию с намеком на «поправки скреп Путина».

За последние столетия на Пересыпи и у Шкодовой горы менялось многое. Появлялись оросительные поля, кормившие одесситов овощами и фруктами, разрастался и приходил в упадок курорт Куяльник.

Бельгийскую конку, на которой в санаторий мимо козацкого кладбища ездили Иван Франко и Леся Украинка, заменил трамвайный маршрут № 20.

Несмотря на перемены, неизменными тут всегда были рассветы и закаты. Пока еще не продан родовой дом, Ирина Севастьянова может наблюдать за ними с вершины дедовской скалы.

Ирина Севастьянова постепенно привыкает к туристам, которые приезжают посмотреть на ее дом

Хозяйка Шкодовой горы вспоминает, как когда-то ее маленькая дочка назвала увиденное в небе «божьими тучами»: на закате огромные, розовые облака стояли над лиманом и подсвечивались солнцем.

Воспоминания Ирины о семье органично дополняют рефлексию Александра Бабича о почти забытой украинской истории Одессы. Его размышления не кажутся упадочными, в них много о настоящем и будущем.

Александр Бабич: «Козаки жили тут, рубали камінь, будували Одесу та обробляли землю…».

– Це кладовище для мене – особливе. Зберігати, показувати такі місця дуже важливо для країни, особливо, коли йде війна. Це звучить пафосно, але, якщо хочете, ці хрести, могили, ці мертві – як зброя… Пам’ять про минуле допоможе захистити Україну.

Источник.

Автор: Евгений РУДЕНКО, Эльдар САРАХМАН (Киев-Одесса, Украина).
Источник:«Политика&Деньги» - politdengi.com.ua.

Нашли ошибку? Выделите и нажмите Ctrl+Enter

Ваш запрос обрабатывается....

Комментарии - Нет комментариев

Добавить комментарий

Развернуть форму



Актуально...

Самые обсуждаемые

Популярные

47 queries. 0.220 seconds.
47 / 0.220 / 15.53mb