А тем временем...

В мире

Facebook

Главная » Аналитика » Особое мнение

Создана: 07 September 2017 в 09:15

Врач-психиатр, бывший политзаключённый Семён Глузман: Странные люди, украинские политики, ничего не боятся – ни бесславия, ни поругания потомками…

Итак, продолжение сериала «Сессия Верховной Рады». Актеры - прежние. Прежними будут и жанры - от лицедея в маске, демонстрирующего сугубый патриотизм, до фокусника-иллюзиониста, очищающего карманы зрителей. Ну, а главный режиссер, в который раз покажет уроки дрессуры: ручных гиппопотамов и нежно говорящих волков. Женщина-канатоходец в который раз потрясет публику смелым проходом над негодующим парламентским большинством… По-видимому, останется в начальствующем кресле исполняющая обязанности министра здравоохранения. Так и не ставшая легитимным министром. Эх, был бы я громогласным оракулом, сказал бы им, дорогим (в прямом смысле) депутатам: «Малоуважаемые дамы и господа! Я не могу заставить вас голосовать в зале по совести. Или, - что то же самое, - согласно велению здравого смысла. Но прошу помнить, на руинах украинской системы общественного здравоохранения напишут ваши имена. Потомки ваши увидят их в исторических текстах и скажут вслух: мой депутатствующий предок был легко подкупаемым негодяем или легковерным дураком». Странные они люди, украинские политики. Очень странные - в определенном смысле. Ничего не боятся. Ни бесславия, ни поругания потомками.

Фото: Семён Глузман.

Опрос

Как вы оцениваете свой «добробут» - уровень жизни?

Показать результаты

Loading ... Loading ...

Как-то очень быстро наши политики и обслуживающие их историки монополизировали нашу память...

Нашу общую память. Это я о Дне флага. Со мною в лагере был славный и скромный молодой человек Володя Мармус. В 1973 году, в январе он, вместе с братом и друзьями повесил украинский флаг на официальном советском здании в городе Чорткове Тернопольской области. Ночью, поэтому остались они непойманными. Всех посадил участник акции С., болтун.

Четыре месяца мы были с Володей в одной холодной и сырой камере. О многом говорили. И никогда – о будущем. У нас его не было…

И вот – чудо. Независимость. У Володи подрос сын, старший. В этой семье никогда не было денег на вступительные взятки. Парень хотел быть военным или офицером милиции.

В академию СБУ его не взяли. Не хотели брать и в милицейскую академию. Не было шансов и в военном ведомстве. Почему? Отец был судим. И не важно, что был реабилитирован, что участвовал, как мог, в строительстве новой Украины.

Помог бывший зэка Генрих Алтунян, благодаря его, депутата протекции младший Мармус поступил в милицейский университет.

23 августа больно было слушать, как бывшие стукачи, став политиками, объясняются в любви к украинскому флагу…

Что ж, такая у нас страна.

Володя живет там же, в Чорткиве. Такой же скромный и честный. А вокруг «дают», «берут», строят интенсивно свою личную и очень богатую жизнь. Как ему там, Володе?..

Меня достаточно давно беспокоит и пугает то, что наш премьер-министр называет «успешной медицинской реформой»...

Итак, пусть я и «чайник», но все же я участвую в сообществе пользователей «Фейсбука». Благодаря этому сумел посмотреть на себя самого в зеркало. В информационное зеркало. И увидел, что среди моих многочисленных публикаций в последние месяцы преобладают тематические минздравовские.

Пожалуй, это объяснимо, меня достаточно давно беспокоит и пугает то, что наш премьер-министр называет успешной медицинской реформой.

Точнее, результаты и последствия этой реформы.

Я знал лично почти всех наших министров здравоохранения. От ныне покойного Юрия Спиженко до вполне благополучного Александра Квиташвили. И многих их заместителей. До сих пор, до эпохи госпожи Супрун, я был уверен, что худший из них – выходец из Крыма господин Короленко. На министерском престоле он был очень и очень короткое время, вынужден был уйти из-за скандала с ярким криминальным запахом…

А познакомился я с ним при таких неожиданных обстоятельствах. В жаркую летнюю субботу я договорился встретиться с давним своим знакомым Владимиром Ивановичем Радченко, тогда – главой СБУ.

Тема нашей встречи была такой – определить линию поведения Службы в связи с ожидаемым давлением международных структур, намеренных открыть у нас систему так называемой заместительной терапии.

В конце нашего искреннего и теплого общения (мы говорили на разные темы), Радченко предложил мне поговорить о заместительной терапии с новым министром здравоохранения Короленко.

Он подошел к своему начальственному телефонному аппарату и набрал Минздрав. Короленко был на своем рабочем месте. Жестким, приказным голосом Владимир Иванович произнес: «Здравствуйте, с вами говорит глава СБУ Радченко. У меня в кабинете рядом со мною сидит очень известный человек, его фамилия Глузман. Я очень советую вам встретиться с ним и выслушать его… Да, он будет у вас через несколько минут, его подвезет к вам мой служебный автомобиль».

Положив трубку, Радченко заулыбался. И я все понял: он был хорошо знаком с досье Короленко в СБУ.

Вызвав своего водителя, прощаясь, он сказал мне: «Министр напуган до смерти, говорите с ним уверенно, требовательно!»

Через несколько минут автомобиль главы СБУ высадил меня у здания Минздрава. У кабинета министра меня ждали. Явно взволнованный министр долго жал мою руку и усаживал в «лучшее кресло» (это были его слова).

Когда я заговорил с ним о заместительной терапии, стало ясно, что министр эти слова слышит впервые. Но он активно кивал головой и что-то записывал…

Спустя несколько минут он достаточно резко перешел к более интересной для него теме. Не имея права признаться, что никогда и ничего не слышал обо мне (а вдруг я сообщу Радченко!), он задал такой вопрос: «Скажите, дорогой мой, на каких научных конференциях мы с вами встречались? Хорошо помню вас, но вот забыл место первой нашей встречи».

Я чуть не ответил, пользуясь необычной ситуацией: «Да разве что где-нибудь на этапах и в пересыльных тюрьмах». Но – сдержался…

Дальше Короленко задавал другие «наводящие» вопросы. Он никак не мог понять, к какой группе в его личной классификации людей отнести меня. Мои ответы о моих почетных званиях, членстве в иностранных ассоциациях и т.д. он слушал не заинтересованно.

Истощив свой наградной список, я, наконец, назвал такое: в городе Сен-Дени в пригороде Парижа работает психиатрический диспансер моего имени, Семена Глузмана…

Здесь министр расплылся в улыбке и очень искренне, почтительно произнес: «О, теперь я понимаю!».

Он решил, что это мой личный диспансер, следовательно, я очень богатый человек, заслуживающий внимания и, даже, его министерской дружбы!

Да, прежде я был уверен, что министр Короленко был худшим.

Примитивный, плохо образованный, он был уволен из-за собственной жадности.

Сегодня я понимаю: он таковым не был. По одной существенной причине: он не пытался реформировать систему здравоохранения, ему это было не интересно. Наивный, он не понимал, что определенного рода реформы приносят отцам-реформаторам немалые деньги.

Пройдет время. Надеюсь, короткое. Возможно, госпожу Супрун сменит другой министр. Несчастный человек, призванный восстанавливать разрушенное его предшественницей.

Справится ли?..

Что ж, господин Короленко действительно не был худшим. Он явно не был разрушителем.

Сегодня утром я снова ощутил себя одиноким...

Я очень ярко помню недели перед арестом. Во внутренней тюрьме КГБ уже находились семнадцатилетняя Люба Середняк, напечатавшая на машинке мою контрэкспертизу по делу Петра Григоренко.

Упорный в своих марксистских убеждениях Лёня Плющ, посмевший написать свою правду Иван Дзюба…

Остальных я тогда не знал.

За мною ходили по улицам, садились в вагоны метро. А потом стало еще неприятнее: «наружка» исчезла.

Меня готовили к аресту.

Обреченный, я сумел побороть свой страх.

Одиночество, вот что давило на меня.

Это потом, в лагере я обрел друзей, научился сопротивлению. А тогда, в мае 1972 года я был очень одинок.

Сегодня утром я ощутил себя таким же одиноким. Таким же горьким. Из конфиденциальных верхов мне сообщили: « Не надейтесь, осенью, когда часть министров будет уволена, Ульяна Супрун останется. Ее не тронут. Она – нужна».

Та же, прежняя ситуация: большинство моих сограждан молчит. И будет молчать. Наш президент играет не в шахматы, это какая-то мерзкая игра без правил, но с четкой целью. Сегодня утром я осознал: на кону деньги, очень большие деньги.

И я посмел задать самому себе вопрос: не сожалеешь ли ты, что когда-то поддался романтической надежде, поверив, что имевший место в твоей стране фермент сопротивления будет вечным?

Он, этот фермент исчез, растворился в бесконечных потоках лжи, в меркантильных интересах тех, кого ты привел к власти.

Я ответил себе: горько сожалею.

Похоронив своих тюремных друзей, отдавших жизнь сопротивлению тоталитарной лжи, я, выживший, ничего не достиг, никого НЕ убедил.

Я – неудачник?..

Автор: Семён ГЛУЗМАН, врач-сихиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель.
Источник:«Политика&Деньги» - politdengi.com.ua.

Нашли ошибку? Выделите и нажмите Ctrl+Enter

Ваш запрос обрабатывается....

Комментарии - Нет комментариев

Добавить комментарий

Развернуть форму



Актуально...

Самые обсуждаемые

Популярные

47 queries. 0.220 seconds.
47 / 0.220 / 14.81mb