А тем временем...

В мире

Facebook

Главная » В мире

Создана: 04 September 2017 в 10:13

Политолог, историк и публицист Валерий Соловей (РФ) – об улюкаевской надежде, кадыровском усмирении и путинской паузе…

За какие-то полгода главными мемами российской политической повестки стали «запрос на перемены» и «образ будущего». Известный историк, политолог и публицист Валерий Соловей рассказал в интервью «Реальному времени» о том, чем НЕ займется Владимир Путин в свой… четвертый президентский срок, почему задвигают на задний план столетие русской революции, что наполняет эти мемы содержанием, а именно об идущей по нарастающей политической активности граждан, растерянности элит и скрытой пока функции Рамзана Кадырова.

Фото: Валерий Соловей.

Опрос

Как вы оцениваете свой «добробут» - уровень жизни?

Показать результаты

Loading ... Loading ...

- Валерий Дмитриевич, вы не так давно писали в своем Twitter, что ситуацию в стране раскачивает не заговор, а «глупость и методологи». Видимо, имелись в виду «щедровитяне» и их главный публичный представитель Сергей Кириенко? Какие именно ошибки были допущены администрацией президента при нем?

- Да, имелись в виду близкие к Кириенко советники из группы «методологов». По всеобщему мнению (под всеобщим я понимаю мнение московских политических экспертов и людей, близких к администрации президента РФ), они не сумели определить правильную политическую линию поведения и допустили ряд оплошностей. Связанных, например, с реакцией на события 26 марта и 12 июня и вообще реакцией на феномен Навального.

Вы помните, скажем, ролик, в котором Навального сравнивают с Гитлером, или песню Алисы Вокс, в которой звучит призыв к школьникам не ходить на митинги, а «начать с себя». Понятно, что ноги в данном случае росли из администрации.

И все это сработало на пользу Алексею Анатольевичу. Я уже не говорю о более серьезных вещах, когда обращения из регионов с просьбой подсказать, как им реагировать на готовящиеся акции Навального, фактически пустили на самотек: как хотите, так и реагируйте. Это при том, что подавляющее большинство российских регионов (Татарстан в данном случае исключение) нуждается в понимании позиции Кремля и в четких указаниях.

Это одна часть проблемы. Вторая заключается в том, что люди, которые плотно интегрированы в администрацию президента, все ниже оценивают ее способность решать проблемы, которые встают перед страной и конкретно перед Кремлем. Причем тут есть некоторое противоречие, потому что лично Сергея Кириенко они оценивают довольно высоко. Но в то же время отмечают, что ему, по крайней мере, до лета этого года не удавалось наладить эффективную работу администрации.

Возможно, это было связано с внутренним противодействием. Там не все было ладно, у него были коллизии с другими видными аппаратчиками. То ли он долго осваивался, то ли дело все-таки в том, что, когда он давал согласие перейти в администрацию, в стране была одна ситуация, а теперь, начиная с ранней весны этого года, наметилось политическое оживление. То есть сложилась другая ситуация, и ее надо было еще осмыслить, понять, что происходит, и предложить, как с этим справиться.

- Значит, Кириенко был приглашен на эту должность? Сам он не очень ее хотел?

- Это было «предложение, от которого нельзя отказаться», тем не менее, Кириенко, вероятно, было обещано вознаграждение в случае, если он эффективно справится со своей работой, то есть удачно проведет президентскую кампанию. Какого сорта вознаграждение, я не знаю, но можно догадаться, что речь идет о посте в правительстве. Может быть, о должности главы кабинета. Ведь для главы «Росатома» переход на должность заместителя начальника администрации президента - это потеря статуса, независимости и значительное усложнение жизни.

- Начался суд над бывшим министром экономического развития России Алексеем Улюкаевым, на котором подсудимый уже обвинил главу «Роснефти» Игоря Сечина в провоцировании взятки. Как вы думаете, что еще интересного мы можем услышать на этом процессе?

- На самом деле, мы пока ничего интересного не услышали. Для политической Москвы изложенное Улюкаевым никакой не секрет - этот сценарий обсуждался еще задолго до суда. Точнее, не сценарий, а подоплека событий.

И я думаю, что ничего нас больше не ожидает. Никаких кремлевских тайн Улюкаев, безусловно, раскрывать не станет, потому что для него это чревато ухудшением положения. Думаю, он все-таки надеется, что его статью переквалифицируют на менее тяжкую, и он получит условный срок. Или выйдет по намечающейся амнистии по случаю столетия Октябрьской революции. Но то, что оправдательного приговора не будет, - это абсолютно точно.

- Это будет большая ирония судьбы, если он выйдет по случаю столетия Октябрьской революции в России.

- Ну, в России все уже пронизано даже не иронией, а гротеском. Посмотрите на историю с Поклонской - это же нечто кафкианское. Или, вернее, гоголевское, салтыково-щедринское.

- А как вы прокомментируете предположение Алексея Венедиктова, что за заявлением Улюкаева стоит Сергей Чемезов?

- Да стоять-то может кто угодно. Вообще, у Алексея Алексеевича здравая мысль. Чемезов и Сечин - оппоненты. И если они оппоненты, то Чемезов, как человек влиятельный, может как-то поддерживать Улюкаева, чтобы жизнь не казалась Игорю Ивановичу медом. Но даже если за заявлением Улюкаева стоит Чемезов, это не означает, что приговор будет оправдательный. Обвинение добьется своего, в этом нет сомнений. Выйти из зала суда с чистой незапятнанной репутацией Улюкаеву точно не удастся. Над российским судом вполне можно написать, как над дантовым адом: «Оставь надежду всяк сюда входящий». Это именно вот такое безнадежное место.

Весь сыр-бор будет вокруг того, что конкретно получит Улюкаев, - лишение свободы, условный срок или амнистию.

- То есть, о каких-то тектонических сдвигах, о «расколе элит», как предположил Дмитрий Гудков, этот суд нам не говорит?

- Нет никакого раскола. Раскол в элитах - это когда различные группы элиты по-разному видят то, как надо выстраивать стратегию развития страны и общества, а не когда они борются за ресурсы. Раскол в российской элите возникнет в одном-единственном случае - когда снизу на центральную власть будет оказано очень мощное давление в виде народных выступлений. Вот тогда у элиты появятся сомнения по поводу ее политического будущего и появятся разные варианты этого будущего.

- А внешнеполитическое давление может ее расколоть?

- Нет, не может. Оно может вызывать - и уже вызывает - растущее напряжение. Но это не означает, что хоть кто-то из них, а тем более какая-то группа, посмеет открыто выступить против Путина, если тот решит пойти на выборы. Это абсолютно исключено.

Пока что в российской элите происходят количественные, а не качественные изменения. Идет накопление напряжения, недовольства и страха. Последний вызван тем пунктом в американском законе о санкциях, который предполагает расследование связей полугосударственных структур олигархов с Кремлем. Причем там под действие закона подпадают не только сами олигархи, но и члены их семей. Вот этого очень боятся. Но это настроения, эмоции. Никаких действий нет.

- Какую роль в российской элите выполняет Рамзан Кадыров, которого и без того было много, а в последнее время стало еще больше?

- Он выполняет две функции. Первое, сохранять стабильность в Чечне и поддерживать стабильность на Северном Кавказе. Он персональный гарант стабильности в этом регионе. И второе - выступить опорой режима в случае начала массовых волнений.

- Волнений в Москве, имеете в виду?

- Если волнения начнутся, они, скорее всего, примут общенациональный характер. То есть могут охватить несколько городов.

- Когда он, скажем, рассказывает о своей ключевой роли в «Крымской весне» (как это утверждается в соцсетях) - это согласовано с Кремлем?

- Вряд ли. Он считает себя сильной самостоятельной фигурой. Кадыров, безусловно, самый влиятельный региональный лидер Российской Федерации, значительно более влиятельный, чем все остальные. Соответственно, он позволяет себе то, чего никто, в том числе крупные федеральные фигуры, позволить себе не может.

- С чем связано заявление руководителя ВЦИОМа Валерия Федорова о том, что запрос на стабильность в российском обществе сменился запросом на перемены? Особенно в свете того, что эту фазу Федоров считает опасной, цитирую: «Революционные настроения появляются не в ситуации кризиса, а когда кризис закончился».

- Сам запрос на перемены после двадцатилетнего, если не больше, запроса на стабильность — это очень серьезный, почти тектонический сдвиг. Но вот к каким последствиям он приведет, мы выясним не сразу, а в течение двух-трех лет. Потому что недостаточно изменений в сознании людей - гораздо важнее, чтобы изменилось их политическое поведение. Признаки такой политической новизны у нас есть - это и участие людей в несанкционированных акциях, и феномен Навального. Это то, что Глеб Павловский назвал политизацией.

Только надо отдавать себе отчет в том, что массовая динамика абсолютно и принципиально непредсказуема. Мы не знаем, как будет развиваться политическая активность. Я склонен полагать, что она пойдет по нарастающей, то есть мы столкнемся с множеством локальных протестов, которые начнут постепенно сливаться в общенациональный. И не исключаю, что начало этому будет положено ближайшей осенью.

А сам по себе политический кризис, если мы в него вступим, а похоже, что мы в него медленно втягиваемся, будет продолжаться не меньше двух лет, скорее даже года три. Но это все пока под большим знаком вопроса. Потому что из смены настроений граждан не вытекает автоматически смена поведения.

- Может быть, само появление такого заявления от руководителя провластной социологической структуры говорит о том, что власть сама пытается оседлать эту волну?

- Нет, власть пытается от нее защититься. Она как раз понимает, что это угроза. Оседлать - это как?

- Самой возглавить процесс обновления.

- Это можно было бы сделать, если бы на выборах баллотировался новый человек с принципиально новой общенациональной повесткой. Который предложил бы образ будущего. Или если бы это предложил Путин. То есть если бы мы с вами увидели нового Путина. Практически это невозможно, но теоретически нельзя исключать.

- То есть вы считаете, что Путин на выборы все-таки пойдет, но вооружится при этом какой-то невнятной повесткой?

- Знаете, мы точно узнаем, пойдет он или нет, не раньше октября. До сих пор в этом есть сомнения, пусть микроскопические. Хотя все, что он делает, очень напоминает избирательную кампанию. Тем не менее, пока он сам лично не объявит, что идет на выборы, сомнения будут сохраняться.

Пока же он говорит: «Я думаю. Я еще не решил». Может быть, и решил, но скрывает. А может быть, действительно не решил. Могу сказать только, что эта пауза вызывает некоторую растерянность у политической элиты. Она бы предпочла определенность, и чем раньше, тем лучше.

- Тогда почему вы думаете, что он объявит об этом не раньше октября?

- Это не я думаю, это так думают, насколько известно, в ближнем кругу. Но, опять же, это все слухи. Он ведь не объявил об этом во время «прямой линии». Говорят, что в октябре появится ясность, что Путин пообещал ее внести. А может, он внесет ее в ноябре.

- Если предположить, что Путин все-таки идет на президентские выборы, и побеждает на них - какие первые, то есть самые неотложные непопулярные решения в экономике он должен будет принять после инаугурации?

- Есть так называемый нормативистский подход, который исходит из того, что надо сделать. Надо провести реформы. Об этом говорят уже давно - прекрасно известно, какие реформы и как надо проводить. И есть второй подход: что, скорее всег, будет сделано, исходя из предшествующего опыта и багажа Путина, из того, что мы о нем знаем. Думаю, что ничего, за исключением кадровых перестановок, которые вовсе не обязательно повлекут за собой изменение политики.

- Но есть же вещи, которые, по логике «системных либералов», не терпят отлагательств и которые удобнее начинать после выборов (а не до).

- Какие?

- Повышение пенсионного возраста, например.

- Это тоже можно спокойно отложить. Судя по тому, что происходит у нас последние два года, Владимир Владимирович вообще воздерживается от принятия решений. Это сейчас стиль российской политики во всех сферах: не надо спешить, оно, может, само рассосется. Наша экономическая стратегия основана именно на пресловутом русском «рассосется». Это ее базовая предпосылка: как-то само собой наладится, адаптируется, рассосется…

Ведь, если что-то делать, может стать хуже. Надо надеяться на то, что ситуация изменится к лучшему. И не скажете, что они не правы! Адаптировались же. Нащупали дно, легли, привыкаем, обустраиваемся. Все нормально. Для элиты, находящейся сейчас у власти, риск перемен значительно превышает риски сохранения статус-кво. Она перемен не хочет.

Может быть, Путин в мае сменит состав правительства. А может, и не сменит. Наверное, будут сделаны какие-то широковещательные заявления, но, скорее всего, все останется по-прежнему. Что будет совершенно точно, так это слухи об изменениях, которые специально время от времени запускают. Это операция прикрытия в целях успокоения либеральных слоев общества: ну что вы, ну, конечно же, мы готовим реформы!

В подвалах Белого дома проектов этих реформ, вроде кудринских, с дюжину. Они похожи, как две капли воды. Не надо ничего нового придумывать, надо просто спуститься в подвал и достать их. Все знают, для чего они пишутся. Для того, чтобы просто «гнать волну».

- С вашего позволения, сменим тему. Вам не кажется, что столетний юбилей русской революции проходит как-то совсем незаметно? Чья в этом заслуга?

- Это делается намеренно. Потому что, во-первых, это не очень хороший фон накануне президентских выборов, а во-вторых, революция кажется власти чересчур опасным способом решения противоречий. Поэтому она предпочитает замолчать эту тему, или, если и говорить, то говорить глухо и только о негативных аспектах русской революции, о той цене, которая была за нее заплачена.

- Вы в своем недавнем интервью сказали, что Россию можно преобразовать за 10-15 лет. Назовите пример такого периода в истории нашей страны, если он был.

- Да, были. Это период великих реформ Александра II - с конца 50-х до конца 70-х годов XIX века. За эти 20 лет Россия стала во многом другой страной. И это начало XX века, реформы Витте и Столыпина - несмотря на все случившиеся тогда колоссальные политические потрясения. Сейчас подобный рывок можно совершить без потрясений. Это реально, и для этого не надо ничего чрезмерного и сверхумного.

- Первые сталинские пятилетки - не рывок?

- Рывок, но за него было заплачено слишком дорого. Такую цену Россия больше не потянет, у нас нет избытка людей. Более того, у нас дефицит людей. Думаю, что и в татарских семьях рождаемость вряд ли выше, чем в русских, по крайней мере, в больших городах. У всех моих друзей-татар один-два ребенка в семье, не больше.

- Почему Россия называется «Федерацией» при очевидно унитарном характере государственного устройства? Есть ли в этом какой-то смысл?

- Потому что изменить название с «Российская Федерация» на «Российская республика» было бы огромным скандалом. Хотя Россия сейчас де-факто действительно унитарное государство, ну, может, за исключением Чечни. Но в будущем у России имеется большой потенциал развития федеративных отношений и построения подлинного федерализма. Наша страна слишком большая и сложная для того, чтобы быть унитарной. В России у регионов должно быть гораздо больше полномочий, чем сейчас. У всех - и у республик в составе РФ, и у краев и областей. Это вопрос эффективности, а не идеологии.

Один из законов теории систем гласит, что чем система сложнее, тем она устойчивее. А у нас эту систему пытаются предельно упростить. Лишить ее не только своеобразия, но даже минимальных оттенков. Это в корне порочная и ошибочная политика.

- Вы говорите, что все регионы должны получить больше полномочий. Должны ли при этом республики получить еще больше полномочий? То есть должна ли федерация, о которой вы говорите, быть асимметричной?

- Я склонен полагать, что, скорее всего, это будет симметричная федерация с некоторыми символическими привилегиями для республик. А объем реальных финансово-экономических полномочий должен быть более или менее равным. Тогда все будет очень просто: будут регионы богатые и бедные. Если вы богатый регион, тогда, соответственно, вы можете больше тратить на себя. Если бедный, то можете рассчитывать на дотации. Понятно, что в ведении регионов должна оставаться гораздо более значительная, чем сейчас, часть доходов. Они должны иметь стимулы для экономического роста, социальной защиты, для привлечения инвесторов.

- События в Шарлоттсвилле - что это было?

- Это манифестация нескольких очень серьезных конфликтов, в том числе расового, который в Соединенных Штатах давно вызревал. В Шарлоттсвилле на поверхности оказался белый расизм, но в стране существует и очень влиятельный черный расизм. Его замалчивают. Кроме того, есть политическое измерение этого конфликта, столкновение поддерживавших Трампа правых и демократов, и фундаментальное культурное измерение.

Все это, как мне кажется, вписывается в общий вектор изменения американской идентичности. Серьезно меняются основы американской нации, по которым мы ее знали и которые формировались с 60-х годов прошлого века после преодоления расовой сегрегации. Шарлоттсвилль - свидетельство глубинных сдвигов, и пока не очень понятно, в каком направлении.

Подобные сдвиги вызывают сильное внутреннее напряжение. Но к расколу американской нации это не приведет. Американцы очень динамичная, гибкая, способная к адаптации нация. В России всегда находятся конспирологи, которые скажут вам: ну все, теперь Америка рухнет под тяжестью собственных ошибок и преступлений. Но она точно не рухнет.

- А должны ли российские власти воспрепятствовать регистрации ультраправых американских ресурсов в доменной зоне «.ru», дабы избежать репутационных потерь?

- Это естественная для современного мира политическая миграция, ресурсы уходят туда, где их не будут блокировать. Ряд российских политических организаций, - националистических и просто оппозиционных, - тоже регистрируются в чужих доменных зонах, потому, что у нас их блокируют.

Конечно, можно это подать с политическим подтекстом: мол, Россия в своей доменной зоне привечает расистов. В Америке, где любые политические связи с Россией, реальные или мнимые, рассматриваются под микроскопом, могут бросить еще один камушек в огород Трампа: вот, посмотрите, альт-правые поддерживали Трампа, а теперь вон где эти расисты пасутся! Но я полагаю, что все это надуманно. Никаких политических выводов из этого сделать невозможно.

- Мы с вами беседуем за несколько часов до «назначенного» блаженной Матроной Московской конца света (беседа состоялась 18 августа, - Ред.). Понятно, что даже с религиозной точки зрения подобные пророчества - ересь, но, если вы не против, давайте обсудим следующие слова «пророчицы»: «Войны не будет, без войны все умрете. Без войны война идет!» Вам не кажется, что в них есть доля правды, в том смысле, что самоуничтожение цивилизованного человека происходит безо всякой войны?

- Я в свое время написал небольшую работу, в которой сравнивал прогнозы, предсказания и пророчества как типы рассказов о будущем. И я могу сказать, что пророчества всегда настолько туманны и завуалированы, что их можно применить буквально к любой эпохе. Ну да, мы все умрем, все люди смертны. Из этого ничего не следует.

Между тем люди в XXI веке живут в среднем дольше и лучше, чем когда бы то ни было. И войн, а также военных потерь (имея в виду их удельный вес к общей численности населения) сейчас меньше, чем когда бы то ни было в мировой истории.

Но люди любят, чтобы их пугали. Мы любим бояться, это придает нашей скучной жизни некую пряность. Мы любим фильмы ужасов и вот такие пророчества со зловещим оттенком. Я же отношусь к подобным предсказаниям иронично.

Источник.

Автор: Беседу вел Рустем ШАКИРОВ.
Источник:«Политика&Деньги» - politdengi.com.ua.

Нашли ошибку? Выделите и нажмите Ctrl+Enter

Ваш запрос обрабатывается....

Комментарии - Нет комментариев

Добавить комментарий

Развернуть форму



Самые обсуждаемые

Популярные

46 queries. 0.431 seconds.
46 / 0.431 / 15.05mb